Капитальный ремонт 3 к.кв. 73,8 кв. метра в Москве

В октябре-24 я обратился к Н. за капитальным ремонтом 3-к. квартиры. Получил и принял без торга рыночную цену за кв. м по полу (19 тыс. руб. за кв. м на тот момент), срок на отделку 8–9 месяцев без демонтажа, электрики, возведения перегородок. Все дополнительные работы, разумеется, за отдельную плату. И «на берегу» Николай позаботился, что периодически с моего одобрения он будет брать недлинные, но высокооплачиваемые заказы на стороне. С конца ноября 24 по февраль 25 всё шло бодро, работы двигались, деньги платились, тонны материалов шли из «Леруа». Далее пошли первые проблемы: Н. одновременно выселяют со съёмного жилья под сомнительным предлогом и тут же обостряется его «личная проблема номер 1». По просьбе Н. разрешаю ему временно ночевать на объекте, а также даю аванс побольше на разрешение «проблемы номер 1». Следующие полтора месяца работы двигались с небольшими задержками и перерывами, пока в один апрельский понедельник Н. не огорошил меня новостью, что выпил лишнего в выходные и ему нужно в наркологию, визит куда он попросил меня оплатить в счёт ремонтных работ. Кто ещё не понял – это был запой! Справка без персональных данных и «мои» чеки из клиники во вложении (не реклама). В это же время Н. по телефону «в проброс» просит продлить «ещё немного» свой ночлег на объекте. На что получает одобрение. В следующие 4 месяца работы двигались нормально, с перерывами на подработки. Пока однажды на рубеже июля и августа Н. не озвучил «личную проблему номер 2», да такую, что сам предложил самоотвод. Самоотвод от человека с явно стеснёнными финансами, без расчёта, посредине большого ремонта, когда большинство этапов не доделаны, а одна из комнат на паузе с февраля из-за его ночлега в ней меня не устраивал. Взвесив всё и ещё надеясь на прошлый позитивный опыт работы с Н., я продолжил работу. Ситуация усугублялась тем, что «ЛП номер 2» требовала в разы больше денег, чем «ЛП номер 1», на услуги по её разрешению, а также месяц на реабилитацию после. И полтора месяца на «халтуру» до. В сумме – ещё три месяца простоя работ в дополнение к двум, накопленным ранее. Промежуточный итог первого года работы Николая – 5 месяцев из 12 в простое по личным причинам и на сторонних заказах. 9 месяцев из 12 «временно» ночевал на объекте. Что может быть более постоянным, чем временное? С середины ноября-25 работы худо-бедно продолжились, но до новой напасти: финишная шпаклёвка стен сильно отбивалась шлифовальным инструментом. Почти 4 недели ушло на переделывание одной операции, счёт слоям шпаклёвки потерян (не шутка), технологии и приёмы Н. изобретал на ходу. 4 месяца шпаклевал комнату 19 кв. м – только стены и потолок. Вердикт Николая: плохая шпаклёвка. И «ядрёная» (с) грунтовка жёлтого (!) цвета, проступившая на белых стенах. Аннотации к материалам Николай не читает. Наступил новый 2026 год. На 14-й месяц работ я завёл разговор о сроках, о том, что объект – это не личная худмастерская Н. и не бесплатная ночлежка, что пора бы ускоряться и так далее. На что в ответ получил метания между обидой, попытками обвинить меня в непорядочности (не дал бесконечно ютиться и экономить на аренде) и хамский отказ оформлять заказ на сайте мастеров со словами «Вы для меня никто и звать вас никак». Ещё цитаты: — на требование сперва доделать незаконченные работы: «Я к вам не обращался, я к вам не набивался в исполнители заказа». «Я сам буду решать, что мне делать и когда». — на вопрос о сроках: «А вы просто наберитесь терпения, потому что я уже делаю объект». «Если вас это не устраивает – незаменимых мастеров не бывает». Всё дословно, ибо слушать подобное за 1 месяц в 4-й раз на десятый час без диктофона и камеры – себя не уважать. Минут через 45 после фразы о незаменимых Н. неохотно сдал мне свой комплект ключей. На сборы попросил три дня. Через полдня три превратились в семь. Увёз мой личный инструмент на «халтуру», о которой меня даже не уведомил. Пришлось всё лёгкое и ценное срочно выносить с объекта. Собирать вещи Н. начал только после моего обещания запереть и обесточить объект в «час Ч». Услышав это, наставническим тоном просил «быть добрее». Ещё три дня спустя, не предупредив, съехал в моё отсутствие, хотя я чётко просил об обратном, и прихватил несколько вещей, принадлежавших мне. Но по рассеянности забыл что-то якобы своё и как ни в чём не бывало на следующий день вернулся. Вернулся, чтобы увидеть запертую дверь. После этого оставил на полу внешние ключи, недолго похамил мне в трубку и был таков.